Медицинские ведомости

Бесплатная медицина в России будет жить

Отправлено 6 нояб. 2014 г., 6:27 пользователем Med Seven

Путин потребовал исключить замещение бесплатной медпомощи платной.

Президент России Владимир Путин потребовал исключить возможность замещения бесплатной медицинской помощи платными услугами, назвав такие действия нарушением Конституции — такое заявление он сделал во вторник на заседании президиума Госсовета, посвященном повышению доступности и качества медпомощи.

«Нужно исключить саму возможность замещения бесплатной помощи платной. Сейчас таких случаев немало», — цитирует Путина «Интерфакс».

По мнению президента, в настоящее время более 70% всех обращений за платными услугами происходит из-за того, «что люди практически ничего не знают ни о программе госгарантий, ни об условиях предоставления бесплатной помощи».

По его словам, необходимо обеспечить доступ граждан к соответствующей информации, изложив ее ясно, «без всяких двойных толкований, чтобы все было прозрачно»

Путин также отметил, что в территориальных программах госгарантий по оказанию медпомощи должен быть четкий перечень бесплатных услуг и понятные каждому пациенту правила их предоставления.

«Неразбериха в этих вопросах ведет к коррупции и поборам, заставляет людей оплачивать услуги, которые по Конституции и по закону являются бесплатными», — заявил президент, отметив, что таким образом в итоге «подрывается доверие граждан к государству и власти».

Вместе с тем Путин отметил важность развития и поддержки частной платной медицины, которая должна гражданам реальную возможность выбора в вопросах получения медицинской помощи.

Источник: forbes.ru

На шаг ближе к исцелению от рака

Отправлено 6 нояб. 2014 г., 6:22 пользователем Med Seven

Биоинформатик может подсказать врачу, какой таргетированный препарат окажется наиболее эффективным для конкретного онкологического больного.

Наш век является веком безраздельного доминирования биологии в научном познании мира. Если сравнивать количество выделяемых денег, работающих сотрудников и выходящих статей, то около 3/4 мировой научной активности посвящено биологии, прежде всего молекулярной и клеточной, изучающей основы описания жизни.

Идея лечения больного, а не болезни, долгое время оставалась только благим пожеланием.

Врач-клиницист не может вникать в детали всех современных методов обследования, которые позволяют найти персональный характер того или иного заболевания. С другой стороны, параллельно и в тандеме с клиницистами работают фармацевты и фармакологи. В фармацевтике были известны методы так называемой квантовой химии, с помощью которых можно было описывать характер взаимодействия молекулы с молекулой, атома с атомом.

Но тем не менее даже методы квантовой химии переставали работать, когда речь заходила о поиске новых лекарственных форм. Можно было описать свойства каких-то частей молекул, но предсказать биологическое воздействие этой молекулы на клеточном уровне, а тем более на уровне организма, оказывалось невозможно. Помощь подошла со стороны биологов. Если мы говорим о том, что каждый фармацевтический агент действует на молекулярном уровне, то клетка представляет собой сложную систему молекулярных машин. Взаимодействие молекул определяет возможные патологии этой клетки, такие как пролиферация (бесконтрольное деление, приводящее к раку), дифференцировка, некроз или апоптоз.

Поэтому для лечения рака предложены многочисленные препараты, воздействующие на сигнальные системы клетки.

Сигнальный путь представляет собой цепь взаимодействий различных белковых молекул, в ходе которых одна молекула активирует другую. Препараты, воздействующие на сигнальные пути (мишенные, или таргетированные препараты, такие как моноклональные антитела – мабы или ингибиторы киназ – нибы), как правило, подавляют активность ключевых белков – участников процесса переноса сигнала. Однако цепь взаимодействий белков в сигнальных путях настолько разветвленная, что «выключение» одного из переносчиков может и не привести к значительному клиническому эффекту. Этим и объясняется недостаточная эффективность мабов и нибов, назначаемых, как правило, по результатам простейших иммунногистохимических тестов, в ходе которых определяют уровни экспрессии только для единичных генов (уровнем экспрессии гена называется отношение содержания белка, соответствующего данному гену, в клетках интересующего нас образца по сравнению с нормой).

С другой стороны, современные методы исследования совокупности матричной РНК (транскриптома клетки) позволяют определять уровни экспрессии многих тысяч онкогенов и онкосупрессоров, а цепи взаимодействий белков, являющихся продуктами этих генов, детально исследованы и каталогизированы. Используя указанные результаты, биоинформатик может подсказать врачу, какой таргетированный препарат окажется наиболее эффективным для конкретного онкологического больного.

Решению этой задачи посвящена разработанная нашей исследовательской группой (молекулярный биолог Антон Буздин, биоинформатик-геронтолог Алекс Жаворонков, врач-онколог Сергей Румянцев, биоинформатик Александр Алипер, математик-программист Михаил Корзинкин и др.) база знаний OncoFinder. Данный подход оказался также продуктивным для предсказания индивидуальной эффективности препаратов-геропротекторов, чему посвящена база знаний GeroScope, также разработанная в нашей группе. Системы OncoFinder и GeroScope являются базами знаний для диагностики показаний к назначению методов лечения онкологических и геронтологических заболеваний, соответственно. Исходными данными для работы этих систем являются результаты исследования (анализ на микрочипах, высокопроизводительное секвенирование и т.д.) совокупности матричной РНК (транскриптома) биоптата, взятого у индивидуальных онкологических или геронтологических пациентов. OncoFinder и GeroScope рассчитывают степень изменения в совокупности сигнальных путей (сигналоме) у данных больных, а также ранжируют возможные препараты по способности компенсировать эти изменения.

Источник: forbes.ru

Как врачу заработать на мутациях?

Отправлено 6 нояб. 2014 г., 6:02 пользователем Med Seven

Создатели компании Regeneron Pharmaceuticals Джордж Янкопулос и Леонард Шлайфер используют сбои в генах человеческого организма для разработки фармацевтических препаратов.

В пригороде Далласа живет инструктор по аэробике, которой сорок с лишним лет, и уровень холестерина у нее в крови настолько низок (он составляет одну шестую от уровня обычного человека), что, по мнению ученых, ей не грозят сердечные заболевания, как бы она ни питалась. В Германии, в Берлине в больницу поступил маленький ребенок с невероятно развитыми мышцами. Ему четыре года, но он может держать по трехкилограммовой гантели в каждой вытянутой руке.

Такие люди, генетические мутанты, как будто вышедшие из историй о Людях Икс, не просто одарены природой. Они открывают дорогу в будущее человеческого здоровья, по которой двигается вперед 53-летний Джордж Янкопулос, директор по науке Regeneron Pharmaceuticals. Разработанное им лекарство, основанное на изучении мутаций сердца, — одно из самых замечательных новшеств в фармацевтике. Еще одно лекарство, созданное после изучения того самого малыша-геракла, может помочь онкологическим больным, у которых ослабевают мышцы. Другие препараты Янкопулоса — от астмы, ревматического артрита и рака — сейчас проходят клинические тесты. Все они основаны на уникальном методе, созданном его командой — они вводят подопытным мышам большие цепочки человеческого ДНК, а затем на основе полученных данных быстро создают лекарства для людей.

Три лекарства Янкопулоса уже поступили в продажу, и это удивительное достижение для отрасли, в которой ученые трудятся всю жизнь, разрабатывая один препарат, а если им удается создать два, то с ними обращаются как с суперзвездами. Увы, два лекарства из трех оказались коммерческими неудачами: лекарство от редкого генетического заболевания и онкологическое средство. Поэтому большой успех пришел к нему только в конце 2011 года, когда в продажу поступил препарат Eylea, дающий возможность лечить основную причину слепоты у взрослых. Продажи этого лекарства в 2012 году составили $838 млн, а в этом году ожидается, что выручка достигнет $1,3 млрд.

Но Regeneron стал одной из самых инновационных компаний в мире (в этом году они заняли четвертое место в списке Forbes) не только из-за удачных научных разработок. Как минимум вторая половина успеха принадлежит основателю и генеральному директору компании Леонарду Шлайферу, который в течение двух десятилетий поддерживал Янкопулоса. Шлайферу 61 год, он врач по образованию и в то же время один из самых прозорливых бизнесменов, специализирующихся на биотехнологиях. «Джордж был слишком талантливым, — рассказывает Шлайфер, — его окружали талантливые люди. Вопрос, сможем ли мы это сделать, не стоял. Вопрос заключался в том, когда мы сможем это сделать».

И они смогли это сделать, причем вывели на рынок новые препараты с минимальными затратами. Проведенный Forbes анализ 220 лекарств, на производство которых за последние десять лет получили разрешение публичные компании, показал, что те компании, которые создали три и более препаратов, потратили на исследования и разработку в среднем по $4,3 млрд на одно лекарство. Расходы крупных корпораций еще больше: Merck — $5,5 млрд, Pfizer — $7,8 млрд, Sanofi, партнер Regeneron по многим проектам, — и вовсе $10 млрд. Сколько потратил Regeneron на одно лекарство? Только $736 млн.

В результате Шлайфер вот-вот станет миллиардером. Его капитал, в основном состоящий из акций Regeneron, оценивается в $800 млн. А тем временем Янкопулос заработал больше денег, чем какой-либо ученый-биолог в истории. В прошлом году он получил компенсационный пакет размером $82 млн, также в основном в виде акций, обогнав таким образом всех руководителей американских корпораций за исключением Ларри Эллисона. Состояние Янкопулоса оценивается в $400 млн.

Но, несмотря на медицинский и финансовый успех, Янкопулосу еще предстоит создать лекарство, которое действительно изменит мир. Его новые проекты — лекарства от сердечных заболеваний и астмы — могут оказаться теми средствами, которые спасут тысячи жизней. Во время моего посещения штаб-квартиры Regeneron я увидел, как выглядит человек, который буквально живет в лаборатории. Седая щетина соседствовала с бородкой в стиле Ван Дайка, шнурки его «оксфордов» были развязаны, а на рубашке была видна дырка. Доска в его кабинете была покрыта записями, сделанными его детьми, которые навещают его на работе.
Первые шаги

Компания Regeneron фактически родилась в китайском ресторане. В 1988 году Шлайфер, который был тогда доцентом неврологии Медицинского колледжа Вейль Корнелл (часть Корнелльского университета), нацарапал на салфетке условия сделки с венчурным подразделением Merrill Lynch и вышел из ресторана, получив инвестиции на сумму $1 млн, должность генерального директора и новую компанию, которая должна была заниматься лечением заболеваний нервной системы.

Один из консультантов рассказал Шлайферу о «молодой суперзвезде своего поколения» — Янкопулосе, которому тогда было 28 лет и он уже являлся профессором Колумбийского университета. У Янкопулоса была уникальная причина, по которой он решился выслушать Шлайфера. Его отец — греческий иммигрант, приехавший в Америку в надежде заработать потерянное при нацистах состояние, — был возмущен тем, что его блистательный сын выбрал для себя так плохо оплачиваемую академическую работу. Янкопулос получил гранты в размере $2 млн на восемь лет, но по их условиям его заработок составлял всего $35 000. Отец сказал, что Америка должна платить ему намного больше.

Янкопулос уже разыскивал возможное место для будущей лаборатории Regeneron, но никак не мог принять окончательного решения о работе со Шлайфером. В конце концов он пришел на встречу в итальянский ресторан вместе со своим отцом. «Я собирался уговаривать Джорджа, но его отец решил проинтервьюировать меня», — рассказывает Шлайфер. Отец дал добро, и Янкопулос подписал контракт.

Но восемь ученых, которые согласились работать с Янкопулосом в Колумбийском университете, не захотели пойти за ним. В те дни работа на корпорацию фактически ставила крест на академической карьере. У Янкопулоса была лаборатория площадью 930 кв. м, но он никак не мог найти хоть кого-нибудь, кто бы согласился в ней работать. Первого сотрудника, безработного теоретического физика, интересовавшегося биологией, Янкопулос нанял только через несколько месяцев, а ядро своего научного коллектива создал через два года.

Сначала дорога к славе казалась простой. Янкопулос выяснил, что факторы роста, ускоряющие процесс выздоровления, содержались в мозгу в таких же белках, как и в остальном теле. Надо выделить один из них, поместить в мозг пациентов, и — ррраз! — компания поможет больным, страдающим боковым амиотрофическим склерозом. Шлайфер уже представлял, как они будут торжествовать и начнут считать свои деньги, пока жизни их пациентов будут меняться к лучшему. Вместо этого лекарство не прошло клинических испытаний.

Удрученный Шлайфер сделал Янкопулосу неожиданное предложение: «Почему бы нам не пригласить Роя Вагелоса. Может быть, он поможет нам выбраться из этой ситуации». Идея была дерзкой. Вагелос тогда возглавлял одну из крупнейших фармацевтических корпораций Merck и был одним из самых известных и уважаемых руководителей в истории фармацевтической промышленности. Им повезло — в Merck началась реорганизация управления, и Вагелос решил уйти из компании, поэтому согласился встретиться с молодыми бизнесменами.

Янкопулос проработал всю ночь после корпоративной праздничной вечеринки и подготовил презентацию. Вагелосу увиденное понравилось: он стал председателем совета директоров Regeneron. «В этой компании прекрасный генеральный директор и прекрасный директор по науке,— говорит Вагелос, — и, вы знаете, в этом симбиозе вся суть работы в нашей отрасли».

После этого были новые неудачи: второе лекарство от бокового амиотрофического склероза и препарат для снижения веса. А потом все-таки случился прорыв. Янкопулос и его команда придумали, как превратить клеточные рецепторы в «ловушки», которые будут останавливать факторы роста в крови.

Первая выведенная Regeneron на рынок «ловушка» лечила редкое заболевание почек, и в 2008 году она взорвала рынок. Препарат проложил дорогу для других успешных лекарств — Zaltrap и Eylea. После того как Eylea был одобрен для продажи в ноябре 2011 года, акции Regeneron взлетели больше чем на 400%.
Эксперименты с мутацией

Вылавливание факторов роста и создание лекарств-«ловушек» были только первым шагом. По мнению Янкопулоса, ключом к созданию новых медицинских препаратов являются технологии, который облегчат и ускорят процесс их разработки. Для этого ему требовались как можно более точные данные воздействия разрабатываемых лекарств на человеческий организм. Проблема с лабораторными мышами, над которыми ставятся первичные эксперименты, очень проста: они не люди, и, несмотря на поразительное количество генетических совпадений, их маленькие тельца не всегда действуют так же, как и человеческие. Общеизвестно, что лекарства, которые уменьшают опухоли у мышей, не производят такое же воздействие на людей, а целая цепочка лекарств от заболеваний крови не удалась, потому что иммунная система мышей оказалась отличной от нашей.

Тогда Янкопулос и его команда разработали метод внедрения до 6 млн символов из человеческого ДНК в геном мыши. Как известно, многие лекарства, созданные в эпоху биотехнологий, являются антителами, своего рода хитро сконструированными бомбами, которые иммунная система использует для нейтрализации патогенных микроорганизмов. Эти препараты традиционно делаются с помощью мышей, а затем их постепенно изменяют, одну аминокислоту за другой, превращая в те антитела, которые принимает человеческий организм. Но у мышей Янкопулоса часть иммунной системы была заменена человеческими генами, что и привело к ускорению процесса создания лекарств.

Французская корпорация Sanofi (один из лидеров фармацевтического рынка с выручкой €35 млрд) оценила перспективы технологий Янкопулоса и c 2007 года решила вкладывать по $100 млн ежегодно в научные проекты Regeneron в обмен на 50% прибыли от лекарств, сделанных в результате этих исследований. За первые два года пять препаратов дошли до стадии тестирования, и тогда Sanofi увеличила финансирование до $160 млн в год, а также взяла на себя основные затраты по клиническим испытаниям, маркетингу и продвижению новых лекарств.

Следующий шаг Янкопулоса: для лучшего использования его технологии нужны не мыши, а мутанты. Как это будет работать? Взгляните, например, на ген под названием PCSK9, который впервые обнаружили во Франции у пациентов с супервысоким уровнем холестерина, что уже в юном возрасте подвергало их риску сердечного приступа. Исследователи из Юго-Западного медицинского центра Университета Техаса изучили огромную базу данных пациентов с сердечными заболеваниями в поисках людей с низким уровнем холестерина. Они выяснили, что есть группа людей с одной испорченной копией гена PCSK9, у которых на 28% снижен уровень холестерина и на 88% уменьшился риск болезни сердца. В мире также есть некоторое количество людей, у которых испорчены два гена PCSK9, среди них упоминавшаяся в начале статье инструктор по аэробике с супернизким уровнем холестерина. Все они здоровы, но у них уровень липопротеинов низкой плотности равен 15 мг на децилитр, в то время как у большинства здоровых людей он составляет 100 мг.

Если говорить простым языком, то логика ученых выглядит следующим образом: когда ген PCSK9 проявляет себя — это плохо, когда он выбывает из строя — это хорошо, и если есть лекарство, которое блокирует этот ген, то оно поможет человеческому организму. Regeneron и Sanofi хотят провести клинические испытания, но готовы ли пациенты делать инъекции ради контроля холестерина? По мнению кардиолога Стивена Ниссена из Кливлендской клиники, настоящий успех ждет лекарство только в том случае, если будет доказано, что оно уменьшает вероятность сердечных приступов и инфарктов намного лучше, чем статины, которые сегодня являются дешевыми лекарствами общего типа.

Янкопулос работает сразу над несколькими препаратами, но сам он больше всего в восторге от лекарства, которое позволит лечить аллергию и астму — болезни, с которыми, по его словами, он почти никогда не сталкивался в детстве. И, конечно, Янкопулос смотрит в будущее. По его мнению, возможность дешево расшифровывать человеческие ДНК открывает дорогу множеству новых экспериментов. Начнется ли новый рывок в медицине? Со временем мы это узнаем.

Источник: forbes.ru

Еще один успешный способ заработать для стоматолога

Отправлено 6 нояб. 2014 г., 5:50 пользователем Med Seven

Как профессор-стоматолог научился зарабатывать 
на средстве, которое позволяет не чистить зубы.

«На стыке с конструкциями зубного протеза скапливается множество бактерий. Зубные щетки там помогают плохо. Ополаскиватели не выход: вымывают полезную микрофлору», — 65-летний Леонид Персин, член-корреспондент РАМН, профессор, заведующий кафедрой ортодонтии и детского протезирования Московского государственного медико-стоматологического университета (МГМСУ), рассказывает о проблеме, которой он занимается последние 10 лет. Люди с протезами, брекетами, коронками и другими «конструкциями», как эти предметы называют стоматологи, — не единственная категория пациентов, которым плохо помогает зубная щетка. Еще хуже обстоят дела у больных, которые недавно перенесли стоматологические или челюстно-лицевые операции или, например, страдают от плохой свертываемости крови. Им щетка просто противопоказана.

Исследования Персина перешли из научной во вполне практическую плоскость в 2008 году, когда он вместе с доцентом его кафедры Еленой Картон принялся разрабатывать средство, которое способно убрать всю «грязь» изо рта без применения щетки. «В результате это оказалась пенка, в основе которой мы использовали действующее вещество папаин, растворяющее белковый налет», — рассказывает Елена Картон.

Первыми пенку-растворитель зубного налета додумались делать японцы: компания Check up в начале 2000-х начала продавать ее как необычную разновидность зубной пасты. А в России первой пенку выпустила фирма «Сплат-Косметикс» (марка Splat), занимающая сейчас около 13% российского рынка средств гигиены полости рта и выросшая в свое время на специализированных зубных пастах (помимо прочего, она выпускает, например, пасту для беременных). Вначале «Сплат» предложила необычный продукт для детей с молочными зубами, но впоследствии расширила линейку до четырех видов пенок, выпустив ее и для взрослых — для них она продается как дополнительное средство защиты от кариеса. Недавно на нашем рынке появилась швейцарская пенка Swiss smile, — она позиционируется как «элитная зубная косметика».

Впрямую конкурировать с уже имеющимися на рынке производителями Леонид Персин и Елена Картон не собирались, решив начать в узком сегменте рынка на стыке косметики и медицины. Вошедший в формулу пенки растительный фермент, содержащийся в дынном дереве папайе, известен врачам уже давно. Он рассасывает сгустки крови, снимает спазмы, зуд и уничтожает бактерии, а недавно его стали использовать и в зубных пастах. Ученые также включили в продукт прополис, пантенол и фторид натрия — все эти лекарственные препараты способствуют заживлению слизистой и предотвращению кариеса. Патент на пенку и ее формулу Персин и Картон получили в мае 2010 года. Свои затраты на исследования и регистрацию ученые оценили в 500 000 рублей. Продукт (несколько видов пенок, предназначенных для людей с протезами и прочими проблемами) назвали «Профессор Персин», чтобы сразу показать его как плод трудов известного среди коллег завкафедрой отраслевого университета. Кроме аптек каналом сбыта и рекламными агентами должны были стать врачи. Знакомства профессора открыли двери в больницы и госпиталь нейрохирургии им. Бурденко, где есть отделение челюстно-лицевой хирургии. Автор этой статьи тоже впервые узнала о пенке от своего стоматолога. «Тебе сейчас нельзя чистить зубы, но есть чем заменить», — обнадежила после операции зубной врач, доставая с полки в киоске своей стоматологической клиники пузырек
с надписью «Профессор Персин».

Найти компаньонов, которые согласились бы производить новый товар, Персину и Картон удалось не сразу. Поначалу они пытались договориться с московской косметической фабрикой «Свобода», однако там ограничились лишь созданием опытного образца, а браться за производство не стали: как говорит Картон, сослались на то, что и свой ассортимент очень велик. Поискав среди других производителей зубных паст, ученые познакомились с руководителями косметической фабрики из подмосковного Дмитрова «Зеленая Дубрава». В начале осени 2010 года тестовые образцы с «Зеленой Дубравы» прошли испытания и получили сертификаты. Поскольку платить деньги за контрактное производство и слишком глубоко погружаться в тонкости коммерции ученые не хотели, бизнес решили создать на паях. В основанном ими ООО «Доктор Персин» доля самого Персина составила 30%, Елены Картон — 20%, а еще 50% поровну поделили директор дмитровского филиала «Зеленой Дубравы» Ольга Патеева и Ирина Кузмич, совладелица дистрибуторской компании «Премьер-Продукт», поставляющей в магазины итальянскую зубную пасту President и продукцию «Зеленой Дубравы».

Кузмич, которая отвечает в проекте за сбыт, отправила образцы продукции не только в магазины для стоматологов, но и в аптечные сети. Готовая сеть сбыта (пенка начала продаваться в Москве, Петербурге, Казани, Екатеринбурге, а также в Белоруссии и Украине) позволила сэкономить на продвижении товара и выйти на небольшую прибыль, пояснила она.

Отдав производство и сбыт партнерам, Персин занялся разработкой новых пенок. За средствами для больных последовали несколько «обычных» зубных паст под той же маркой «Профессор Персин», в планах — выпуск специализированных средств для спортсменов. «Использование специальной пенки на защищающих зубы шинах хоккеистов и боксеров предупредило бы не одну травму», — утверждает профессор.

Всего Персин и Картон разработали шесть видов пенок, три пасты и четыре жидкости для полости рта. За прошлый год ООО «Доктор Персин» продало 107 000 единиц продукции (пенки — 64 000 единиц) на 11 млн рублей. Но чтобы развиваться дальше, нужны инвестиции, а о том, кто должен их делать, акционеры пока договориться не могут, признается Кузмич. Пока на новинке больше зарабатывает розница, делая наценку 50–150%.

Представитель Splat Евгения Малова говорит, что, хотя «пенка — революция в гигиене», для рынка она непривычна. «Продукт не встроен в сознание аудитории, говорить о его проценте на рынке средств для полости рта сложно, он очень мал», — объясняет Малова. По ее словам, Splat продает в месяц несколько десятков тысяч пенок (сопоставимо с объемами «Доктора Персина»), а зубных паст — несколько миллионов штук.

Так или иначе, в апреле прошлого года в Женеве на ежегодной выставке технологий в области стоматологии и гигиенических средств пенка Персина получила золотую медаль, и авторов засыпали письмами из стоматологических клиник Израиля, Германии и Словении с просьбой о пробных партиях продукта. Похоже, «Профессору Персину» пора получать международный сертификат.

Только цифры

IVвек н. э. так датируется найденный на территории современного Египта манускрипт с первым рецептом пасты для чистки зубов

€50 000 стоит самая дорогая зубная паста
от Elier Cosmetics

4 4 млн упаковок на 5,5 млрд рублей — столько в 2012 году продано в аптеках России средств гигиены для рта

Источник: Wikipedia, данные компаний

Источник: forbes.ru

Медицинская реклама

Отправлено 23 окт. 2014 г., 2:49 пользователем Med Seven

Медицинская реклама

Реклама медицинских услуг

Отправлено 23 окт. 2014 г., 2:47 пользователем Med Seven

Реклама медицинских услуг

Реклама клиники

Отправлено 23 окт. 2014 г., 2:46 пользователем Med Seven

Реклама клиники

Медицинский маркетинг

Отправлено 23 окт. 2014 г., 2:44 пользователем Med Seven

Медицинский маркетинг

Медицинское лицензирование

Отправлено 23 окт. 2014 г., 2:19 пользователем Med Seven   [ обновлено 23 окт. 2014 г., 7:17 ]

Медицинская лицензия

Медицинское оборудование

Отправлено 23 окт. 2014 г., 2:16 пользователем Med Seven   [ обновлено 23 окт. 2014 г., 2:45 ]

Медицинское оборудование

1-10 of 86